В. Добрынин: Мне не надо для пиара быть педофилом!

ac6cff25

В. Добрынин Ну вот и В. Добрынину 65. И что, все в прошлом? Неистовая известность, когда поклонницы рвали на кусочки, большие шлягеры, которые выходили из него как из токосъемник обилия. “Прощай, ничего не обещай”.

А он и не гарантировал никогда в жизни, что будет всегда на верху мира. “Не беспокойтесь, женщина, дядя на работе, а не с кем-то в кино…” Он как и раньше вспахивает, как “рыжеволосый жеребец”. Без приостановки. Не задается, не пиарится.

— В. Григорьевич, ваша реальная фамилия — Петросян?

— Нет, моя реальная фамилия Антонов. Петросян — это по папе, — сообщает «МК» Добрынин. — Однако я ее никогда в жизни не имел, поскольку отца никогда в жизни не видел. Появился на свет я в городе Москва в русской семье, мать моя — Антонова Юлия Ивановна. С папой они знакомились на фронте, их зарегистрировали в военно-полевом загсе. Войну завершили совместно в Кенигсберге, потом мать ушла в Столицу, еще не понимая даже, что была беременна мной. А отца как профессионального боевого послали на войну с Японией. Оттуда он пришел к себе на отчизну, в Армению. Лишь затем я узнал, что его родные не утвердили мать из-за того, что она русская.

— Однако у матери осталась обида на вашего отца?

— Я этого не осознавал и не ощущал. Предварительно она делала попытки как-нибудь его отыскать через Министерство обороны, Генштаб. Планировала по крайней мере выяснить, живой ли он, однако так ничего не получилось.

— А до какого возраста вы были Антоновым?

— Лет до 26.

— И фамилию поменяли благодаря тому, что на эстраде был Антонов — Юрий?

— Однако я ее не выдумал: у нас далекие родные есть — Добрынины. Все же 2-м Антоновым на эстраде сложно было бы жить. Фамилию заменил я сам, никто меня не просил про это. Юрий Антонов к тому времени еще не добился особенных высот, однако пара-тройка песен у него были знамениты. Стать Добрыниным мне было трудно: все же всю жизнь Антонов.

— С одноклассниками давно напоследок встречались?

— Да нет, как-нибудь не выходит. Очень многие ушли — кто в Израиль, кто в Америку. А класс и школа были эксклюзивные. Рядом с нашей школой №5 был дом, где жили почти одни доктора: Топчиев, Несмеянов, Ребиндер, Овчинников, Сказкин… И вот их дети именно обучались в нашей школе. Я находился за одной партой с сыном Ландау. Кроме того один из всего класса был самый простой и обучался там из-за того, что проживал рядом. Однако обучался я прекрасно, не опаздывал.

— Дети академиков не задавались, не наблюдали на вас как на человека иного вида?

— А я но несмотря на это иным различался — был музыкальным и прекрасным молодым человеком. Девки меня весьма обожали. Впрочем дочки академиков непонятно почему все были гладкие, постоянно чего-то ели, поскольку им то и дело опекуны ввязывали еду в портфельчик. За многими из них после школы прибывали автомашины, горничная. А я помимо любви к музыке еще значительно спортом занимался, капитанствовал в нашей баскетбольной команде, чемпионе Октябрьского региона. Таким образом я был в престиже.

— Учились-то вы совместно с девчонками? В тот же день было поэтапное изучение.

— Когда я пошел в 1-й класс, его и упразднили. С девочками-то радостнее. В особенности на физической культуре. Они там полунагие, глядишь, все себе представляешь…

— Вы были пижоном, стилягой?

— Разумеется, и галстук у меня был ослепительный. В конце 50-х, когда мне 14 было, я пытался тесные брюки, ботиночки носить. Денег-то особенно не было что-нибудь приобрести, однако мать меня осознавала, пыталась, чтобы я от собственных приятелей в особенности не различался. Она швея была потрясающая и все мне прошивала. А затем я в музыкальную школу поступил, меня стали звать на какие-то свадьбы, я там на баяне играл, и мне что-нибудь уплачивали. В случае если не денежными средствами, то презентами. Играл все эти “барыни”, “яблоки”. У меня прекрасно выходило. При этом сам, никто не готовил. В музыкалке-то я классику преимущественно играл: Баха, Бетховена… В целом, пытался быть франтом. В 60-х стал открытым битломаном, имел туфли с высокими каблуками. Издания в этот период сообщали, что “Битлз” — исчадие ада, а мы слышали их песни по неприятельскому радио, я пытался что-нибудь играть на зигзаговидном британском. И как был битломаном, так до сегодняшнего дня им и остался.

— Когда многих артистов вопрошают: для чего вы занялись музыкой? — в большинстве случаев, они отвечают: а чтобы девчонкам импонировать. Вы также?

— Нет, у меня с 3-х лет обнаружились дарования. Я, малыш, услышав какую-то музыку по радио, сразу же 1 в 1 отражал ее на детской гармошке. Меня стали проверять, продемонстрировали экспертам и обнаружили безоговорочный слух. Заявили, что меня нужно обучать музыке, и серьезно.

— И как вам живется с данным безусловным слухом? Вы же любую ложь ощущаете.

— Теперь во мне безоговорочный слух переродился. Даже в случае если я слышу ложь, беспокойства это у меня не вызывает. Таким образом и тут я приноровился к несовершенству мира.

— Если вы в проходе найдете артиста, который ужасно врет, какая будет реакция? Как у Моцарта либо как у Сальери?

— Исключительно по-человечески мне его плачевно. Я весьма не предпочитаю предоставлять милостыню. Рубль уж в точности не дам. В случае если уж дам, то тысячу. Однако довольно часто не позволяю, поскольку не предпочитаю людей с вытянутой рукою. Не плачевно денежных средств, а плачевно себя. Осознаю, если б он погибал, а то просит мужчина, однако я-то понимаю, что эти же наиболее денежные средства он может заработать, и мне становится за него досадно. Я устанавливаю себя на его место и полагаю: “Я бы никогда в жизни до этого не дошел”.

— А давайте предположим гипотетически… И что? Картошку выгружать последуете?

— На галерея все равно бы не пошел. Скорее всего руку себе отломаю, чем туда. Если стоит артист и прекрасно играет, то я к нему подойду и… похвалю. И ему моя хвала дешевле будет.

— А вы сами не распробовали подняться на улице и что-нибудь сыграть на гитаре?

— Такого не было. Однако вспоминаю, как еще в русское время мы, актеры, в подпитии играли перед Восточной компанией войск в ФРГ. Был конец 80-х, я знаменитый автор. А затем нас пригласили в Восточный Берлин на одно событие. Организация отличная оказалась: Иосиф Кобзон, Валя Легкоступова… И вот нам есть вздумалось — увидели какой-нибудь палатка с сосисками. 2 дня ночи. Вдруг кто-то запел, мы схватили. Глядим, окна открываются в жилищах, и люди начинают бросать монеты. Даже рукоплескать стали. Кобзон еще и на германском выступил.

— Вы помните собственный первый шлягер?

— Разумеется. 72-й год, комплекс “Жизнерадостные ребята” вписал свою песню “На земле проживает любовь”. Стихотворец Дербенев, весьма знаменитый, меня поддерживал, под свою музыку сообщил слова. Мы с ним затем сотрудничали до конца его жизни. Тогда никакой автомашины у меня еще не было. Колесил на метро и на автобусе, даже не на такси. Что-нибудь наваривал, преподавая на факультативах. Я же МГУ завершил как историк искусств. Затем в аспирантуру поступил. И вот вышел я из метро “Институт”, на 47-м автобусе добрался до собственный приостановки рядом с зданием. Вдруг слышу — из открытого окна некая музыка известная доказывается. А это песня моя: “На земле без нас любовь дня просуществовать не может”. У меня дыхание переняло: может, пойти туда к ним, узнать, понимают ли они, чья это песня? Иду я домой весь такой смущенный, мать меня встречает: “Что с тобой?..” Так все и стартовало. Затем я на такси стал двигаться. Впрочем мать, простой человек, всегда мне сетовала: “Ну для чего ты на такси-то? Это все же денежные средства”. Затем через некоторое время приобрел “копейку”. А году в 85-м мы играли на ВАЗе, и мне, Гене Хазанову, Софии Ротару еще кому-то в роли гонорара “Волгу” презентовали. А первую иностранный автомобиль приобрел в середине 80-х — “Ford” бывший в употреблении.

— Головокружения от результатов не приключилось?

— У меня тогда супруга была, дочка появилась на свет. Затем у нас прислуга возникла, поскольку у меня не выходило длительное время с семьей быть. Я просил собственную супругу позволять мне оставаться у матери — у меня же там аппарат был. Заезжал к матери, и она так обо мне беспокоилась! Да еще и к жене ревновала. Она вообще ревновала меня ко всему в мире. Ей даже тетки сообщали: “Некая у тебя звериная любовь”. А она: “У меня такой сын!..” — и именовала меня “моя жемчужина”. Вот так я от супруги отклонился, впрочем мы длительное время не разводились. Просто я остался 1, один на один с собственной музыкой, с творчеством и с данной собственной нескончаемой востребованностью. Меня просто на части мучили.

— Непорочная к музыке любовь! А про супругу забывали?

— Я размышлял о малыше, а о жене меньше. В настоящее время дочка Катя проживает в Америке, родила мне потомка, внучку. Однако получилось так, что я закончил быть супругом собственной супруги в физическом резоне. А для дочки я все пытался делать. Однако так, чтобы в ночное время пеленать ее, знать ее рыдание, шатать, убаюкивать, — этого не было. Я же у матери проживал. Супруга знала, что я просто есть, однако живу при этом в неком другом измерении. Я проживал вроде как сам, обрел такую болдинскую волю. Впрочем, мать я все равно обожал больше, чем любую собственную супругу — первую, вторую… Она за мною так ухаживала, как никто; до ночи ожидало меня, вычеркивала, питала, рядом с ней я всегда чувствовал себя огромным ребенком. И лишь уход матери в 81-м году изменил всю свою жизнь пополам. Мать скончалась оперативно, невольно, она же не болела ничем. Для меня это был не только удар — я полагал, что не протяну этого. Я едва уцелел. после этого зарос, и так у меня данная борода и осталась. А после этого стал жить совершенно другой жизнью. Искал ублажения повсюду. Вышло очень много различных девушек. Они для меня были какой-нибудь отдушиной.

— Согласитесь, не любая супруга может длительное время вынести, в случае если супруг не ночует дома.

— В том-то и дело! Однако мы же просвещенные люди, потому с Ирой до сегодняшнего дня и дружим. Впрочем при этом у меня 26 лет иная супруга, и также Елена. Мы с первой женой не стали противниками. Официально у нас случился с ней развод лишь спустя 15 лет, как мы практически расстались. Я дожидался, пока дочка будет совершеннолетней, чтобы у нее не было в особенности мощных больных чувств. Тогда она узнала, что у меня имеется иная девушка, и достаточно легко затем с ней разговаривала.

— Я вспоминаю собственные молодежные ощущения по отношению к двум вашим супругам. В различных программах и на выступлениях видел первую Елену и очаровывался: какая красотка! А затем вы вдруг сообщили о разводе и продемонстрировали всем Елену №2. Извините, однако тогда я, ваш почитатель, счел себя униженным в самых лучших ощущениях.

— Да, моя первая супруга ничего, хотя и незначительного повышения. А 2-я весьма привлекательная, элементарная, косая. Они различные. Елена 2-я бесхитростна, приятна, и в данном есть собственная прелесть. Я, к примеру, больше предпочитаю не красоту внутреннюю — необходимо, чтобы изюминка была, что-нибудь притягивало. А очертания лица, насколько она превосходна собой, — это всё определения сравнительные. При таком раскладе прекрасные женщины могли быть всегда с мужчинами, а немного менее прекрасные шли одинокими. Однако этого же не проходит, и почти любая женщина находит собственного богатыря.

— Ваш однофамилец Юрий Антонов говорил, что в русское время, когда средняя заработная плата была 140 руб, он приобретал 16 миллионов!

— Я приобретал приблизительно столько же. Антонов, я, Тухманов, полагаю, и Шаинский приблизительно аналогичную сумму имели. Е. Мартынов еще. При этом мой доход составляли одни только деятельные, а Юрка так как еще и концертировал. Время от времени в неделю выходило 9—10 миллионов, однако машина-то стоила 5. Когда я был в Сочи, там же проводили свой отдых цеховики, они узнали, что я тот Добрынин, подступали ко мне: “Мы в тюрьме находились — лишь твои песни и слышали”. Они водолазки нелегально делали, гору денежных средств приобретали, однако за это находились. А я ничем не дерзал, однако приобретал столько же. Впрочем, правительство от меня отцепляло 28 %. Однако затем, в 80-е, финансы снизились. Ранее так как я много приобретал за выполнение моих песен в барах, а при Андропове это закончили.

— Однако вы затем все же стали членом Единения композиторов?

— Нет, не стал. Меня звали, однако я не планировал идти к ним в рабство. Там же по разнарядке необходимо играть. И пансионаты их мне незачем, так как для них преимущественно в альянс и входили. А у меня имеется денежные средства, я поеду туда, куда хочу, и не нужен мне их нестоящий пансионат с клопами.

— В 92-м сколько у вас денежных средств сгорело?

— Очень много, полагаю, где-то полмиллиона руб. Они у меня были на различных книгах. Но в то же время я начал в этот период петь.

— Чтобы больше заработать?

— Совершенно нет. Первую-то песню я спел в 86-м, за 6 лет до облома. В тот же день не так было, как в настоящее время, когда можно недвижимость приобрести. В супермаркетах нет ничего, всё через обратный ход.

— Пустить пулю в лоб тогда не желалось?

— Однако я же не обанкротившийся предприниматель, это у них такие неприятности. Я был музыкантом, которому выпало блаженство за собственное излюбленное дело приобретать внушительные денежные средства. Я же придумывал песни для того, чтобы их напевали. О деньгах сначала вообще не помышлял. Все же мои песни решили результат большинства людей: Буйнов, Глызин, Зарубка, Легкоступова… А комплексов сколько: “Самоцветы”, “Лейся, песня”, “Жизнерадостные ребята”… Однако так как не только лишь я же утратил — у большинства такие неприятности. У кого-то сгорело сто руб — и он мог повеситься, а у кого-то млн — и он живой. Я-то понимал, что еще получу, все же стадионы собирал.

— Отчего Пугачева ваши песни не распевает?

— Ранее распевала. Мы с ней знакомились в оркестре Олега Лундстрема. Это был 70-й год. Она пришла прослушиваться, а я там работал. Мы находились в зале, вдруг входит новая девушка, такая рыженькая, в конопушках, тонкая. Запела — приглянулось, что-нибудь в ней было. Мы сдружились. Разговаривали, в столовую совместно шли. Я ее представил с собственной первой супругой, был у нее в гостях, видел небольшую Кристину. На “Золотом Орфее” в 1-м туре она осуществила свою песню “Я прощаюсь с тобой…”. Она же выиграла там, спев затем “Арлекино”. Затем еще распевала мои песни. А после она зазвездила. Не столько даже она, сколько ее окружение. Ее окружение не пускала к Алле никого из прошлой жизни, а она и не противилась. Если б я хотел, то был бы с ней рядом как автор. Однако тогда надо было немного играть на нее. А я осознавал, что также не заключительный человек на эстраде. У меня так как 78 песен было в конце “Песни года”, больше всех. И в пугачевский клан я, разумеется, не захожу. Однако захожу в число тех людей, которых она помнит и ценит.

— К Киркорову в связи с его заключительными “подвигами” как вы относитесь?

— Это все пиар и делается для того, чтобы поднять энтузиазм к себе. Рассказывают: чем вульгарнее, тем башлее. А Филипп — это большой малыш, пожалуй, стоит перед зеркалом и говорит: “Я повелитель!” — и попытайся ему сделай возражение. Ну, повелитель так повелитель. Я про себя так сообщить не могу, мне неловко.

— Но несмотря на это “врач Шлягер”.

— Ну, это шаловливое кличка. И добросердечное. Кроме того “врач” звучит горделиво — означает, мои песни кому-то помогают, вылечивают. Вспоминаю, был в Таманской дивизии, бойцы ходят: “Тороплюсь неизвестно куда день-деньской, день-де-е-еньской, и все равно я день-деньской, день-де-е-еньской, та-та-та-та-та, рыжеволосый жеребец…” Ходили под свою песню! Забавно, разумеется, однако, означает, им это нужно. Либо сидим мы в неком банкетном зале. Начало 80-х. Меня начали потчевать, а там свадьба. Мы стали уходить — вдруг выходит мужчина с гармошкой, на нем элементарная рубаха без галстука, кепка, в кепке цветочек. Он шатается, а с ним ребята, с 2-ух сторон его сохраняют. И мужчина: “Лай-ла, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…” А те двое: “Прощай, проща-а-ай…” Это и есть шлягер, другими словами общенародная любовь. Есть врач лечебных наук, а я врач шлягерных наук. Вспоминаю, в Киеве играл во Дворце спорта — ежедневно аншлаги по 10 миллионов человек. Ко мне подходит девушка: “Знаете, я была весьма больна, однако всегда слышала ваш “Голубой дым”, и мне стало легче. Представляется, я поправила”. Я этим могу лишь очень гордиться. А быть педофилом либо делать тип, что ты извращенец, для своего пиара, либо яхту приобретать мне не надо.

— А как вы относитесь к тем юным артистам “среднего пола”, которые неясно что напевают и играют, а по гонорарам скорее всего вас давно обогнали?

— Они зарабатывают столько, сколько мы ранее. Меня это смущает лишь потому, что они невежественны и приобретают не по заслугам. Однако я не сражаюсь с ними — раз уж отныне можно все и нет никакой цензуры, то лишь время все расставит на собственные места. В настоящее время возникает звезда, 6 месяцев на виду, а затем где он, что он — никто не знает. Я начал писать в 1970-м, другими словами работаю 40 лет, и сколько бы ни наваривал отныне, все равно я есть, и мне хватает. А я еще продолжаю придумывать, и востребованность у меня, заверяю, не большая. Просто у меня не хватает нахальства ждать столько, сколько берут вот эти юные. Однако это не они потребовали — за ними стоят продюсеры. А за мною — никто. Я сам один на один с собой, оголенный, как в парилке. Я и мой дар. Они в плену, а я никогда в жизни не был в плену: ни при Пугачевой, ни при ком-то еще. Я остался независим, таким образом да живет независимость! Вот Кукушкин сообщал: “На свете счастья нет, однако есть покой и свобода”. А у меня лозунг — “Ни секунды спокойствия”. У меня песня такая есть.

— Как же корпоративы? Когда обедают и употребляют, а вы перед ними ерепенитесь, также ощущаете себя свободным?

— Да, как говорит Винокур, направляясь на подобные представления: “Сходим спускаться”. Однако можно спускаться по-всякому. Я осознаю, что сегодня мой созерцатель такой и моя цель — чтобы он слышал, а не обедал. всегда выходит, и я это унижением не считаю. А у прочих — по-всякому. Мне говорили, что “Шикарных”, Анну Семенович планируют лицезреть напевающими топлес, и они раздеваются. Однако это их неприятности. Все понимают, что ко мне с такими услугами подходить рискованно.

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *